Главная Новости Почему частные бумаги высших руководителей мормонов никогда не будут преданы гласности

Почему частные бумаги высших руководителей мормонов никогда не будут преданы гласности

Если вы хотите узнать о мормонских магических камнях, тайном многоженстве, видениях, личных откровениях, финансовых неудачах, крещениях, призваниях и отлучениях, тюремных сроках и чудесах исцеления, спорах о пророческой преемственности и разногласия относительно того, что такое Сион, — все это есть здесь, в документах, дневниках, письмах и хрониках, опубликованных самой церковью СПД.

Материалы, относящиеся к первым десятилетиям истории мормонов в XIX веке, подвергались изучению, анализу и критике публично и со всех возможных точек зрения.

Документы современной церкви? Не так много.

Каким образом, к примеру, были приняты новые правила, называющие однополые пары мормонов «отступниками» и запрещающие их детям участвовать в религиозных обрядах? Кто был их инициатором — апостолы, Первое Председательство или лично президент Томас Монсон? Пришли ли они по обычным каналам? Все ли высшие руководители были единодушны?

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней отказалась сообщать подробности, а это значит, что члены церкви и исследователи, возможно, никогда не узнают историю целиком. Дело в том, что единственные, кто мог бы рассказать, как принимались такие решения, — это мормонские пророки, апостолы и другие высшие руководители церкви, однако их дневники, равно как и протоколы их заседаний, недоступны для исследователей, или же доступ к ним крайне ограничен. Эти правила действуют даже в тех случаях, когда руководство СПД рассказывает правду об основателе своей религии (вспомним исторический проект публикации бумаг Джозефа Смита) и демонстрирует открытость, публикуя эссе об истории и учении мормонов.

В 1980-х годах, как поясняет помощник церковного историка Ричард Терли, церковь СПД начала требовать, чтобы все высшие руководители мормонов подписали соглашение, согласно которому любые результаты их деятельности — в том числе их дневники, речи, фотографии и прочие материалы, имеющие историческую ценность, — должны передаваться в исторический отдел церкви для «долговременного хранения».

Библиотека церковной истории, по слова Терли, «стремится предать гласности настолько много этих материалов, насколько возможно с учетом законных, этических и религиозных границ и практических ограничений».

Практика подобных соглашений распространена среди крупных организаций и исследовательских библиотек, говорит Терли, однако причины беспокойства мормонов уникальны: «Чтобы защитить конфиденциальность общения и обсуждений между членами церкви и сохранить святость обрядов и благословений». Эти правила, хотя они и рутинные, уже оказали глубокое влияние на возможность написать полную и честную историю мормонизма в XX и XXI веках — в то время, когда церковь СПД избавлялась от многоженства, когда она пыталась быть тем, чем хотела быть, в атмосфере споров о принципах и программах, когда она решала вопросы об эволюции, коммунизме и экуменизме, когда она, наконец, отбросила свое расистское прошлое, когда она боролась с феминизмом, и когда оформились ее представления о правах гомосексуалистов.

В двух словах, эти правила наделяют церковь СПД, в особенности сотрудников ее исторического отдела, правом принимать окончательные решения по поводу того, какие отрывки из дневников апостолов после начала XX века будут доступны исследователям.

«Я считаю это контрпродуктивным для церкви», — говорит Грег Принс, соавтор книги David O. McKay and the Rise of Modern Mormonism («Дэвид Мак-Кей и возникновение современного мормонизма»), революционного исследования о жизни и деятельности девятого президента мормонов. Учитывая, что у всех мормонов есть священная обязанность вести дневники, и что эти дневники имеют огромную церковь, говорит он, бессмысленно закрывать к ним доступ или передавать право распоряжаться личными записями другим. Эта политика, например, могла побудить апостолов заниматься самоцензурой, не включать в свои записи откровенные мысли, неотредактированные подробности и негативные чувства. Результатом может быть подчищенное изложение болезненных вопросов. Хуже того, некоторые руководители мормонов могут вообще не записывать свои воспоминания.

Отсутствие таких записей, говорит Принс, грозит тремя проблемами:

 

  • это лишает человека возможности самоанализа, которую предоставляет ежедневное ведение дневника;
  • это лишает родных и близких руководителей СПД возможности познакомиться с самыми сокровенными подробностями служения, составлявшего смысл жизни этих людей;
  • это означает, что будущим историческим исследованиям мормонизма будет недоставать голосов самых важных действующих лиц этого периода времени.

 

«Если внутренние голоса молчат, будут преобладать голоса внешние, — говорит Принс, — и сбалансированная история церкви и ее руководителей останется лишь иллюзорным желанием».

Счастливые исключения

В последние несколько десятилетий дневники двух мормонских пророков оказались в руках родственников и исследователей. В обоих случаях документы позволили получить из первых рук бесценную информацию о личности, мнениях и склонностях Спенсера Кимбалла и, как уже упоминалось, Дэвида Мак-Кея, а также весьма значимые сведения о церкви, которую они возглавляли, и о коллегах, с которыми они работали.

Кимбалл, возглавлявший церковь с 1973 по 1985 год, на протяжении десятилетий вел подробные дневниковые записи, начиная с того времени, когда он еще не был руководителем церкви, и в течение своего служения в качестве апостола и президента церкви. 12-й президент мормонов передал свои записи в распоряжение родных, в особенности своего сына Эдварда, чтобы они написали откровенную двухтомную биографию.

По словам Эдварда, его отец был убежден, что историю следует излагать, «как есть, не подчеркивая негативные моменты и не раскрывая того, что носит характер исповеди». «Он считал ведение дневников важным делом».

Хотя Кимбалл с осторожностью писал о членах церкви, обращавшихся к нему за советом, или подвергнутых церковным взысканиям, его дневники «удивительно откровенно описывают его жизнь», говорит внук пророка Джордан Кимбалл, «они откровенно описывают его проблемы со здоровьем, огорчение от того, что его старший сын отдалился от церковной жизни; он писал как о личных разочарованиях, так и о личных духовных переживаниях».

Бумаги Кимбалла и его беседы с сыном также приоткрывают завесу над тем, как этот лидер церкви духовно, интеллектуально и эмоционально переживал наложенный церковью запрет на посвящение чернокожих мужчин и мальчиков в священство, состоящее исключительно из мужчин, и на посещение мормонских храмов чернокожими женщинами.

Если бы его дед не описывал с такой откровенностью свои переживания, не вкладывал бы в свои дневники столько души и не доверил бы своему сыну рассказать о его жизни, говорит Джордан Кимбалл, мормоны вряд ли узнали бы, даже сейчас, как он пришел к историческому решению 1978 года, которое положило конец ограничениям в отношении чернокожих.

Бумаги Мак-Кея оказались в распоряжении его alma mater, Университета штата Юта, где Принс и другие исследователи получили возможность беспрепятственно изучать период его правления с 1951 по 1970 год.

Члены церкви впервые, быть может, получили возможность увидеть, как блаженный Мак-Кей спорил с апостолом-догматиком Брюсом Мак-Конки о том, что представляет собой учение мормонов. Они смогли, так сказать, услышать, как апостолы спорят об участии будущего пророка Эзры Тафта Бенсона в деятельности праворадикального Общества Джона Берча. Они смогли увидеть, что происходило с церковными финансами, и стать очевидцами неумеренно рьяных попыток улучшить статистику крещений.

Ничто из этого не было бы возможно, убежден Принс, если бы наблюдения Мак-Кея оказались «запертыми в архивах».

Прозрачность

Патрик Мэйсон, руководитель программы мормоноведения в Клермонтском университете, работал над составлением биографии Бенсона, занявшего пост президента церкви СПД в 1985 году. Теперь он ведет переговоры с историческим отделом церкви о возможности доступа к бумагам Бенсона.

Мэйсон, автор только что опубликованной книги Planted: Belief and Belonging in an Age of Doubt не возражает против желания церкви ограничить доступ к частным записям апостолов и пророков: «У религиозных групп должно быть право ограждать то, что для них наиболее священно, если только речь не идет о преступлениях и насилии». И все же, говорит он, «святые последних дней издавна верили, что Бог действует в истории через них и через их руководителей, что придает их частным дневникам и другим бумагам, характер святыни». Если Бога можно увидеть в деталях, как полагают мормоны, это, по словам Мэйсона, «придает священную значимость даже протоколам заседаний. Так что если церковь верит, что апостолы и пророки призваны Богом, и что Бог действует через них, церковь должны быть уверена, что это отражается в их частных дневниках».

Возможно, нынешние руководители мормонов беспокоятся, что дневники апостолов содержат нелицеприятные высказывания и воспоминания, говорит он, но «церкви просто следует проявить большую зрелость». Подобная прозрачность может даже пойти на пользу верующим: «Признание человеческих (и свойственных всем людям) слабостей их руководителей, в том числе плохих мыслей и предрассудков, в конечном итоге, может оказать большую пользу свидетельству церкви об искуплении всего человечества и всей истории Иисусом Христом».

Еще одна сторона вопроса, которую могут не увидеть члены церкви, — то, насколько разнообразно церковное руководство: «Слишком большая часть мормонской истории была написана — и внутренними, и внешними авторами — как некий монолит, которого в действительности никогда не существовало. Внешнее и внутреннее противоборство и конфликты всегда были стержнем мормонской истории». Однако без документов лишь немногие последователи 15-миллионной всемирной религии в полной мере это понимают.

Внутренняяя структура

Ардис Паршэлл, бывшая сотрудница церковного исторического отдела, в течение многих лет изучала документы в церковной исторической библиотеке.

«Они велели мне написать историю, которая никогда не была рассказана, но иногда не позволяли мне читать бумаги, раскрывающие эту неозвученную историю, — шутит Паршэлл, ныне независимый исследователь. — Я сказала им, что они похожи на фараона, который велит мне делать кирпичи, но не дает соломы, однако это не помогло».

Если тебе «очень повезет, и люди в хорошем настроении, и в последнее время не было никаких неприятных происшествий, историки могут попросить сотрудников библиотеки проверить протоколы заседаний [Кворума Двенадцати Апостолов] за какой-то конкретный день, чтобы подтвердить какой-нибудь факт, или точную формулировку цитаты, найденной в другом источнике, — говорит Паршэлл, — но это случается крайне редко».

По ее словам, исторический отдел в настоящее время находится «под давлением, и я сомневаюсь, что сейчас кто-то может рассчитывать даже на такое сотрудничество».

Однако есть и другие способы выискивать жемчужины в современной истории мормонизма. Хорошие исследователи обычно могут найти источники помимо дневников, говорит Паршэлл, такие как «заметки других людей, с которыми разговаривали апостолы, или копии апостольских писем… или читать между строк выступления на Генеральных конференциях СПД».

Ученый-мормон Мэтью Боумэн, который преподает историю в Университете им. Хендерсона в штате Арканзас, беспокоится, что ограничения могут подтолкнуть критиков, в том числе даже мормонов, к тому, чтобы вообразить нечто гораздо худшее, нежели могут показать документы. С точки зрения Бомэна, автора книги The Mormon People: The Making of an American Faith, подлинная история принесет церкви гораздо больше пользы, чем думают ее руководители.

Ограничение доступа к дневникам и протоколам — естественное следствие расширения церковной бюрократии, особенно в конце XX века. «По мере того, как количество комитетов и правил растет, становится возможно ограничить доступ к гораздо большему количеству вещей, — говорит Боумэн. — Это просто общепринятая практика, а вовсе не сознательная попытка что-то скрыть».

По его словам, «проще и безопаснее сказать нет, чем да».

Боумэн, который много пишет о попытках «корреляции», предпринятых мормонами в середине XX века с целью привести к однообразию церковные правила и установления, не имел доступа к дневниками 11-го президента церкви Гарольда Ли — серьезная потеря, поскольку этот проект был детищем Ли. Тем не менее, автору-мормону позволили прочесть протоколы «общецерковного координационного совета», из которых он извлек довольно много ценных сведений о программе.

Система «имеет гораздо больше нюансов, нежели предполагают правила, — говорит Боумэн. — Можно получить некоторые бумаги из закрытых коллекций и не получить доступа к документам из открытых коллекций».

Боумэн говорит, что он «несколько более оптимистичен», чем прежде. «Со времем готовности раскрывать информацию, похоже, становится больше. Возможно, вскоре будет возможно ознакомиться с материалами начала XX века».

Особенную озабоченность вызывает неприкосновенность частной жизни ныне живущих. «Нервничать их заставляют не только нелицеприятные вещи о церкви или церковном руководстве. В этих документах есть огромное количество сведений об обычных членах церкви», — говорит Паршэлл. Огромные церковные хранилища документов заполнены сотнями тысяч страниц, и если в какой-то коллекции есть хотя бы одно такое письмо, или в каком-то дневнике есть хотя бы одна такая страница, говорит она, церковь не может открыть доступ к этим документам, пока вся коллекция не будет изучена, и относительно небольшая часть содержания не будет признана закрытой». Это огромный труд, однако Паршэлл не теряет надежды.

«Когда в 2000 году мне предоставили доступ к переписке Бригама Янга до того, как ее открыли для всех, мне приходилось отчитываться перед сотрудником архива обо всем, что я копировала, и кому я продала копии, и в чем была суть проекта моего клиента, и мне было запрещено продавать копии оптом, — говорит Паршэлл. — Теперь кто угодно во всем мире может зайти на вебсайт библиотеки и скачать изображения тех же писем, и никого это не волнует. Это невообразимый прогресс, достигнутый всего за 15 лет».

В настоящий момент Паршэлл пишет книгу об истории церкви СПД, рассказанной через призму женских судеб, и она уверена, что прозрачность «продолжается и даже усиливается, и пока еще слишком рано утверждать, что мы не сможем при нашей жизни написать историю современной церкви». Она говорит, что доступ к бумагам апостолов едва ли будет открыт в этом году или даже в течение ближайших 50 лет, «но это не одна из тех вещей — таких, как мир на земле или моя свадьба, — исполнения которых нам придется ждать до начала Тысячелетия».

А до тех пор исследователи могу изучать точку зрения женщин-мормонок. Возможно, таких дневников в распоряжении церкви меньше, но все они открыты.